И клубней там множество. Кренча лег и долго лежал, плавая в океане боли, которая нахлынула после его усилий. Водовороты, омуты боли, сознание покрыто ими, как нарывами. Вулкан боли извергает огненную лаву, Регос купается в этом вулкане, только красно-оранжевая взвесь перед глазами, она то опадает кровавой росой, то взлетает, бьется изнутри в черепную коробку… Землянин пополз дальше, схватившись одной рукой за куст, волоча ноги и правую руку.

Из-за того что действовала одна рука, ползти он мог только наискось. Поэтому путь до зарослей стал длиннее и занял очень много времени. Ну и что, спешить некуда, все равно он умрет…

Регос дополз и съел еще три клубня. Потом потерял сознание.

Облака кружились над головой, просветы возникали и исчезали, синее — серое, синее — серое… Планета тоже кружилась, и звезда Бенетеш, но по куда большему кругу — она вращалась вместе со всеми звездами галактики Жемчужного Пояса, и вся огромная пангалактика Оси вращалась… в центре кругов лежал Регос Кренча.

Отстраненно, вдали от всех, в сердце бесконечного мира, он лежал, прислушиваясь к мерному шуму. Звуки со всех сторон сливались, облака терлись друг о друга боками, сталкивались кометы и метеориты, переговоры десятка населяющих пангалактику рас создавали полуосмысленный фон. Планеты с тихим свистом неслись по окружностям, гудела энергия в звездах — Регос лежал и слушал.

Он уже не умирал.

* * *

Позже он понял, что это были видения. Ядовито-зеленая полоса на шкале датчика показывала присутствие в атмосфере какого-то летучего галлюциногена. Но видение прошло, и он пополз дальше — наискось, обрывая с кустов зеленые клубни. Боль то накатывала кровавыми волнами, то отступала. Прилив — отлив — клубень, прилив — отлив — клубень… Он стал часто и подолгу засыпать, но почему-то, когда он бодрствовал, вокруг всегда был день. То ярче, то тусклее, но свет звезды Бенетеш постоянно сочился сквозь облака.